«Вечерний Мурманск» продолжает делиться уникальной летописью мурманского сопротивления — «Дневник войны», который вёл Максим Иванович Старостин, первый секретарь Мурманского обкома партии, кандидат в члены ЦК ВКП(б), председатель городского Комитета обороны, член военных советов 14-й армии и Северного военно-морского флота. Долгое время о существовании «Дневника войны» — так его назвал сам автор — мурманчане даже не знали. Уникальная летопись сопротивления нигде ранее не публиковалась. Сегодня читатели «Вечерки» могут ознакомиться с хроникой прифронтового Мурманска. Вечерний Мурманск.

1941 год

13 августа. Сегодня во время налёта фашистской авиации на город, когда бомбы упали около городской бани, моющиеся там люди, не различая пола, выбежали из неё голыми и побежали по домам, но вскоре пришли в себя и побежали обратно в баню за одеждой.

14 августа. Заходил секретарь горкома ВКП(б) В. И. Сойфер и показывал одну из несработавших зажигательных бомб, сброшенных фашистами 13 августа. Бомба с русским клеймом.

15 августа. Сидели во время бомбёжки с командующим армией В. А. Фроловым, членом военного совета А. И. Крюковым и начальником особого отдела Н. Н. Клочевым в штабе (здание средней школы № 1 на проспекте Сталина), а бомбы ложились вокруг нас в радиусе 300–500 м. Летят стекла, отваливается штукатурка, трясутся стены, свистят и воют бомбы, а мы сидим не укрыты и защищены «под ей богу». Положение отвратительное. Вот так именины! Век буду помнить этот день рождения. Видимо, фашисты окончательно решили разбомбить Мурманск. Надо кончать игру «на авось» и пора уходить за город, перевести туда штаб армии и строить убежища. Для победы над врагом важнее сохранить жизнь, чем глупо умереть под бомбами.

17 декабря. Был у меня воентехник 2-го ранга тов. Ефремовцев и предложил своё изобретение: глушитель шума к винтовке. Стрелял у себя в кабинете для проверки эффективности. Действительно, звука не слышно при выстреле. Освободил тов. Ефремовцева от работы на 10 суток и послал его на завод к тов. Эрману. Надо срочно внедрять изобретение.

1942 год

26 марта. В 12 часов 30 минут — воздушная тревога. Самолёты противника к городу допущены не были. В воздушном бою сбит один самолёт. Как уточнили позднее, им оказался наш самолёт типа У-2, возвращающийся с бомбардировки фашистского аэродрома «Луостари». Были длинные неприятные переговоры между командующим Северным флотом А. Г. Головко и командующим армией Р. И. Паниным, так как сбитый самолёт У-2 принадлежал Северному флоту.

21 апреля. Сегодня исполняется 10 месяцев войны, так как мы начали воевать на сутки раньше. За это время в г. Мурманске было 268 воздушных тревог — это город-Герой. Народ его привык к бомбёжкам: спокойно уходит в бомбоубежище по тревоге, сжимая кулаки, хоронит жертв бомбардировок. Все знают, что врагу это даром не пройдёт. Мы отомстим, да и сейчас бьём его неплохо.

25 апреля. Погода отвратительная: облачность со снежными зарядами, но коварная — с разрывами облаков. Это даёт возможность фашистским самолётам прятаться в облаках и скрытно подходить к городу. В 18 часов 10 минут — опять воздушная тревога. К городу прорвались два самолёта противника. Зенитные орудия встретили их сильным заградительным огнём. Один из этих самолётов сбросил две бомбы в районе управления НКВД — разбил два деревянных дома НКВД. В горкоме партии, в квартире И. Д. Папанина вылетели все оконные стекла. Убито 5 и ранен 21 человек, среди убитых есть сотрудники НКВД. Некоторых убитых не удалось собрать — все разнесло на куски.

26 апреля (воскресенье). С 4 часов 50 минут утра и до 21 часа вечера было дано 9 воздушных тревог. Некоторые из них продолжались до полутора часов. Жаль, что в воскресенье с хорошей тёплой весенней погодой народ просидел весь день в убежищах, подвалах и щелях. Сегодня фашисты применили тактику измора, ходя все время около города одиночными самолётами. В воздушных боях наши лётчики сбили 5 фашистских самолётов.

3 мая. Сегодня на КП армии доставили дневник одного убитого немца. Дневник интересен тем, что описывает всю его жизнь на Севере в мрачных красках. Он недоволен войной и приходит в ужас от больших потерь. На одной странице дневника крупными буквами написано, что он будет убит 1 мая 42 г. Немного не угадал немецкий солдат, его убили на сутки раньше — 30 апреля 42 г.

23 мая. Познакомился с показаниями командира немецкой роты — обер-лейтенанта, взятого в плен бойцами 10-й гвардейской дивизии у безымянных озёр в 10 км юго-восточнее озера Чапр. Пленный — кадровый офицер немецкой армии. В своих показаниях он очень высоко оценивает по боевым качествам наших бойцов, а командный состав оценивает плохо, так как «они всегда наступают в лоб», «лезут всегда на самую высокую сопку». Это даёт возможность перегруппировать силы и наносить нам большие потери в живой силе. Это свидетельство врага имеет под собой основание — опыт последних прошедших боев.

24 мая (воскресенье). Говорил с тов. Папаниным по вопросам работы порта, так как к нам идёт караван в составе 35 судов. Такого большого каравана ещё не приходило, и нам придётся его разгружать, так как тов. Папанин сегодня уезжает в г. Архангельск, а затем — в Москву. Впрочем, пусть уезжает: меньше будет мешать работе — капризный, избалованный почётом старик. Товарищ он хороший, но с ним трудно длительно работать. Он мало смыслит в ряде вопросов и все хочет брать авралом, дёргая и оскорбляя людей без толку. Не любит, когда ему указывают на его ошибки. Начальника Кандалакшского порта тов. Кузьмина он поставил начальником рыбного порта, сняв с этой должности тов. Сидоренко, наградил Кузьмина медалью, а через несколько дней снял его с работы как несправившегося, возвратив на эту должность Сидоренко. Хотя ему говорили, что он делает глупость, назначая Кузьмина, так как Сидоренко сильнее его по работе. Тов. Папанин не послушался, над собой он не работает — живёт авторитетом, привезённым со льдины Северного полюса.

18 июня (в Москве). Получил из Мурманска от секретаря обкома партии И. И. Федорова телеграмму о том, что фашистские самолёты сделали сильный налёт на Мурманск. Сбросили несколько тысяч зажигательных бомб, а так как был сильный ветер (9 баллов), то сгорело около 620 домов, сгорел Дом культуры, здание горкома партии и др. Это сообщение очень меня расстроило. Сволочи фашисты! Не могут взять Мурманск с суши, так начали жечь его с воздуха. Ну это мы им не простим. Выжжем все Петсамо — найдём стервецов везде. Был у тов. Микояна, показал ему телеграмму Федорова. Просил помощи в зенитных средствах и авиации. Он сообщил, что тов. Сталин приказал отправить нам 100-пушечный зенитный полк. Это очень хорошо!

1 июля. Сегодня противник применил новый тип зажигательных бомб, которые после некоторого небольшого горения разрываются и поражают людей осколками — естественно, в первую очередь тех, кто находится рядом и пытается их потушить.

13 июля. Руководство управления НКВД тов. А. Ф. Ручкин и тов. Курылев докладывали о реорганизации своего управления. Я сказал им, что выезд управления НКВД из города на 18-й км после сильных пожаров и бомбёжек расцениваю не как признак «храбрости и геройства». Обком ВКП(б) и облисполком находятся в городе, пусть НКВД займёт школу рядом с обкомом партии. Во время пожаров или после бомбардировки работники НКВД должны быть в городе, следить за порядком, помогать людям, не допускать паники, а не отсиживаться далеко за городом. Тов. А. Ф. Ручкин обещал всех своих работников собрать ближе к городу. На КП армии в скале наблюдал воздушный бой, который происходил прямо над КП. Пушечная очередь, выпущенная каким-то истребителем, попала в наш командный пункт. Снаряды разорвались метрах в пяти от нас, но все обошлось благополучно — никого не задело. Один наш подбитый «Харрикейн» загорелся. Лётчик его, видимо, был убит, и этот горящий самолёт упал прямо в центр склада с боеприпасами Северного флота между Мурманском и Ростой. Произошёл сильный пожар со взрывами — флоту нанесён большой ущерб в боеприпасах. Тушить пожар было почти невозможно, так как снаряды рвались все время.

31 июля. В Мончегорском военном госпитале появился батальонный военный комиссар с двумя шпалами на петлицах. Выдал себя за военного комиссара Карельского фронта по госпиталям и депутата Верховного Совета. Жил там около месяца и «инспектировал» работу госпиталя. Ему сшили сапоги. Знал его и секретарь райкома тов. Жуков, но никто ни разу не спросил у «инспектора» документов. Когда его задержали, оказалось, что он дезертир по фамилии Плотников.

16 сентября. Ночью опять фашистские самолёты летали над городом и сбрасывали бомбы, не давая отдыхать трудящимся. Причём это стало регулярным явлением. Народ сильно устаёт, так как днём напряжённо работает, а ночью невозможно отдохнуть. Пребывание в убежищах, скученность и дремота вместо нормального сна не дают возможности восстановить силы.

22 сентября. Во второй половине дня работал в обкоме партии, занимался решением вопросов обороны города. Рассматривал проект расширения городского скального бомбоубежища за счёт строительства театра на 700 мест. Это будет прекрасное дело! Театр сможет работать когда угодно, не считаясь с бомбёжками города, и в то же время служить громадным и надёжным убежищем для народа. Одобрили проект и дали санкцию приступить к началу его строительства.

30 сентября. Будучи на КП армии, разговаривал с работниками особого отдела, которые рассказали о двух редких необычных случаях на фронте. В 10-й гвардейской дивизии в землянке сидело несколько арестованных красноармейцев. Среди них находился один, приговорённый военным трибуналом к расстрелу за уход с поля боя. Во время артиллерийского налёта противника снаряд попал прямо в эту землянку, и красноармеец, приговорённый к расстрелу, был убит. Военный прокурор дивизии встал в затруднение. Считать ли приговор приведённым в исполнение? Если да, то кем? Как оформить это дело? Другой трагичный случай произошёл в 95-м стрелковом полку 14-й дивизии на Мурманском направлении. На основании приговора за дезертирство был расстрелян красноармеец Т. Врачи констатировали смерть, и труп расстрелянного был зарыт в землю. Однако, как выяснилось потом, зарыли неглубоко и смерть установили неверно. Красноармеец через несколько часов пришёл в сознание, сбросил с себя землю и пришёл в свою часть. Его вновь пришлось расстреливать. Считаю, что в этом случае, поскольку красноармеец добровольно пришёл в свою часть, командование, политработники и трибунал поступили жестоко. Надо было пересмотреть приговор.

30 октября. С 1 часа дали опять воздушную тревогу, которая длилась около часа, а затем пошли непрерывные тревоги вплоть до 7 часов утра. Фашистские самолёты-ночники сделали более 40 самолёто-вылетов. Небо освещали десятки прожекторов, а гул зенитных орудий превращался в сплошной рёв. Свист падающих бомб и зажигалок, сливаясь со стрельбой орудий, создавал впечатление, что все это валится именно на тебя, так как не видно, где и куда летят бомбы. Словом, жуткая картина и в то же время неповторимо красивая, когда огненные разрывы снарядов и ослепительно яркое свечение зажигательных бомб сливается в одну картину с сильным северным сиянием на небе. Из-за бомбёжки трудящиеся города так и не спали всю ночь, находясь в убежищах и землянках.

8 ноября. Сообщили, что пришёл с промысла траулер № 17 и привёз выловленный тралом мешок с 200000 рублей советских денег. Вероятно, это часть денег с затонувшего в прошлом году бота «Володарский», на котором было 300000 рублей для выдачи денежного довольствия частям армии, обороняющим полуостров Рыбачий.

20 ноября. Секретарю Кировского райкома ВКП(б) тов. В. А. Сергееву и директору комбината «Апатит» дал указание освоить производство светящихся значков из фосфорной массы. Значки нужны для бойцов армии в качестве опознавательных при проведении ночных боевых операций.

Владимир СЕМЕНОВ, член Союза российских писателей Фото из Государственного архива Мурманской области