Новости
11 апреля 2018, 23:02

Наполнив смыслом холст

Игорь Чайковский - один из создателей апатитской «Галереи М»

Текст: Кабыш Зоя

Фото: Фото из архива «Галереи М».Игорь Чайковский.

Жил-был художник один… Творил напористо и ярко, создавал себя как художника прямо на глазах, вспыхнул в какие-нибудь лет десять-пятнадцать. А потом сгорел, растратил себя, изнемог… И в пятьдесят лет его уже не стало. Игорь Чайковский - один из создателей апатитской «Галереи М», первой частной галереи в Кольском Заполярье. Что это была за галерея, что это было за время, что это было за явление - Игорь Чайковский? Накануне Дня художника (надо сказать, в Апатитах своя дата - 12 апреля, так уж завели в память о традиции первых советских лет руководители «Галереи») захотелось задушевного, неформального разговора о творчестве. Почему вспомнилось? Попался на глаза буклет, который издали вдова и друзья Чайковского сразу после его ухода в 2009 году. Открыла альбом и словно в интересный диалог вступила.

В атмосфере 90-х

А поскольку на обложке - фотопортрет художника, то впечатление усиливается. Игорь смотрит в глаза, улыбаясь открыто и дружелюбно, и, кажется, весь как на ладони, какой-то даже беззащитный. Я, конечно, помню Игоря Анатольевича, успели пообщаться на выставках, но не настолько были знакомы, чтобы судить о его характере. Однако друзья вспоминают его открытым, дружелюбным, абсолютно неконфликтным. Именно таких любят женщины, дети и собаки.

И вот - картины. Открывает альбом «Семейный портрет» 1989 года. Стол с вазой посреди комнаты, на него падает круг света от абажура, справа - окно, почти задернутое шторой, слева и на заднем плане - три закрытые двери. Все. Емко, жестко, выразительно. Домашний очаг, которого нет. Портрет несостоявшейся семьи.

Интересная мысль, интересное воплощение идеи - почти в каждой его работе. Хотя, безусловно, были среди них и написанные на заказ, и более декоративные, чем выстраданные. Однако общее впечатление, как я уже упомянула, - беседуешь с человеком, которому есть что сказать. Человеком, чрезвычайно тонкокожим… Который в кеглях видит людей, в кегельбане - картину жесткой игры людскими судьбами, когда они проигрывают и страдают… Холодная синева беззащитных тел и жаркие пятна крови создают колорит картины «Кегельбан», от которой зрителя непременно проберет озноб.

Все под взглядом художника оживает и наполняется болью - таково настроение начала девяностых, если судить по работам, собранным в буклете (конечно, здесь далеко не все из созданного). «Кубы» - нагромождение мрачных квадратов, неких железных остроконечных конструкций, это напоминает баррикаду, логично, что и тут пятна крови. Это 1991 год. «Коррида», «Пикник. Экологическая нефантазия» - весьма драматично по настроению и тревожно-мрачно по колориту. И «Наблюдатель»: щелястая дощатая стена, в щели видны тревожно-испуганные глаза спрятавшегося человека. Я увидела в нем подростка, а художник Александр Зайцев, хорошо знавший Игоря, уверяет, что это почти автопортрет…

Хотя не все так безнадежно было в душе художника в то непростое время. Напротив, атмосфера перемен питала его творчество.

Буква «М» - от «Мастера»

Игорь Клюшкин и Александр Терещук, стоявшие у истоков создания «Галереи», вспоминают, что поначалу, в 1986-м, появилось любительское объединение «Мастер» под эгидой Дворца культуры. Название навеял роман Михаила Булгакова. Фактически «Мастер» необходим был для того, чтобы художники могли продавать свои работы. Они по очереди дежурили в выделенном помещении на улице Космонавтов, встречали посетителей и предлагали картины.

Игорь Чайковский появился в Апатитах в 1986-м, приехал из Кишинева, где некоторое время жил и работал. Хотя родился в Апатитах, а называл себя вепсом.

- Он тогда, собственно, только начинал писать и потихоньку набивал руку, - поясняет Александр Зайцев. И добавляет, что первые работы Чайковского произвели на него тягостное впечатление - слишком много черной краски, которая давала ощущение грязи в цвете. Да и темы тоскливые, упаднические…

А потом наступил август 1991-го. Как вспоминает Игорь Клюшкин, нынешний руководитель «Галереи», старший преподаватель кафедры культурологии и искусства ЛГУ имени Пушкина, 19 августа в Апатитах оказались три художника - он сам, Александр Терещук и Игорь Чайковский. Запомнилось чувство тоски и бесперспективности… И они отреагировали так, как должны реагировать художники: создали серию работ, в которой выразили свое отношение к тем событиям.

Так родилась экспозиция «Живопись времен переворота», ставшая точкой отсчета для новой арт-структуры - ООО «Галерея М». Буковка «М» - напоминание о галерее «Мастер». Выставка потом демонстрировалась в областном художественном музее, а в годовщину путча ее увидели посетители Государственного музея политической истории России в Санкт-Петербурге, причем пять работ остались в его хранилище.

Все запреты сняты, взрыв эмоций у художников! Уверенность в том, что впереди прекрасная, счастливая жизнь. «Галерея М» воплотила творческие замыслы - предоставила возможность делать искусство по-новому, по-настоящему, в полную силу и без цензуры.

Точка отсчета

- Это стало и новой точкой отсчета для Игоря, - уверен Александр Зайцев. - Он начал писать по-другому, ушла грязь, появился цвет, сдержанный и благородный. Работы перестали быть мальчишеским вызовом обществу. Каждая из них похожа, на мой взгляд, на небольшой рассказ, новеллу. В каждой - своя мысль.

- Интересный и своеобразный художник. Он достаточно причудливо интерпретировал традиции русского реалистического искусства и приемы русского и зарубежного авангарда, - так характеризовал его творчество Игорь Клюшкин во время разговора с автором этих строк несколько лет назад.

Тогда объединение встречало свое 20-летие, Чайковского не стало за два года до этого. Он руководил объединением 18 лет. Многое успел сделать на этом посту: устраивал экспозиции в нашей области, Пскове, художники активно выставлялись за рубежом. И, самое главное, «Галерея» не была просто коммерческим проектом. Здесь активно шла творческая жизнь. Как считает Александр Зайцев, во многом благодаря именно этой атмосфере появились на Кольской земле такие художники, как Михаил Скоробогатченко (увы, его уже тоже нет с нами), Игорь Чайковский, да и Дмитрий Малышев из этого гнезда… Имена!

Неожиданное

Вернемся к творчеству Чайковского. Возьмем тот же 91-й год. Нет, здесь не только, так сказать, эсхатологические предчувствия. Вот совершенно необычная работа - «Собака, кусающая заднюю лапу под цветущим деревом». Композиция в работах этого художника всегда своеобразная и интересная, а тут и вовсе неожиданная: силуэт собаки на первом плане весьма причудлив (изображал ли еще кто-нибудь так собаку, интересно?), а на заднем плане с ним вступает в «диалог» столь же неожиданно исполненный силуэт дерева. И колорит такой чистый, свежий. В общем, созорничал немного Игорь Анатольевич.

Вот 1993 год. Примерно половина работ Чайковского ушла за пределы города и не сохранена ни в каком каталоге или фотографиях. Удалось собрать для посмертного каталога шестьдесят картин, датированные 92-м годом в нем не представлены. Опять неожиданное: выполненные в одной стилистике большие полотна «Раковина» и «Кенгуру». Объединяет их колорит пастельных тонов и лаконичность композиции, в которой художник играет как-то очень необычно увиденными фигурами - раковина, кенгуру, женщина… Да, я уже поняла, что «неожиданно» и «необычно», пожалуй, ключевые понятия для описания работ Чайковского. Наверное, это то, что отличает талант, - собственный взгляд на окружающее. Он сам видит чудеса и приглашает нас взглянуть на них.

Может быть, эти решения приходили к нему во сне? Есть у него такой холст 93-го года - «Сон». На первом плане - мужчина с закрытыми глазами, в длинной сорочке. Очевидно, спящий, хотя и изображен стоящим. А на заднем плане, словно в небе, проносятся персонажи сновидений.

Да что там сновидения, из-под кисти Игоря Чайковского даже натюрморты выходили столь разнообразными, живыми и интересными, что куда там иным сюжетным картинам. Он любил натюрморты и, похоже, никогда не повторялся, хотя были любимые предметы, которые обыгрывались в разных интерпретациях: рыба, например. Или один и тот же манекен использован в двух работах, но совершенно по-разному: романтическая модель (в мягких тонах, в шляпе с цветами на голове) и строго классический, элегантный «Белый натюрморт» - с яблоком и керосиновой лампой. Бутылки, вазы с цветами - ничто не выглядело в его исполнении заштампованно и однообразно. Каждый раз - импульс, какой-то «крючок», который непременно зацепит зрителя.

В лодке

Он словно все время рос. Экспериментировал, не останавливался на чем-то одном, постоянно удивлял. Эксперимент не был самоцелью, просто Игорь так жил - в творчестве и творчеством, и это не давало ему стоять на месте.

И снова мой путеводитель - тот самый буклет. Других источников нет, за исключением двух-трех оцифрованных теле- и видеосюжетов 90-х годов, где можно подсмотреть еще буквально несколько не вошедших в альбом работ. Возьмем холст «Стожок» 94-го года - необычное (вновь!) сочетание объемов и контурной линии. Есть пространство, объемный стог сена, и на его фоне белой линией выписана фигура сидящего человека. Очень выразительно. И, на мой взгляд, передано некое смятение персонажа - так крепко обхватил он себя за колени, так тревожен колорит картины.

«Полет», «Пальцем в небо», «Мечтатели», «Ряженые», «Объятия»… 94-й - начало двухтысячных. Это время взлета. Столько экспрессии, такие композиционные находки, сюжеты необычные, наконец. И сам художник сознает это золотым веком, может быть, недаром часто фигурируют в его работах золото, монеты: «Золотой квадрат», «Ворона», «Дама с маком», «Время - деньги», «Пояс верности», «Золотая черепаха»… Да, вот, кстати, к разнообразным рыбам еще один любимый персонаж - ворона. Черепаха опять же появилась. Все сакральные символы, символы вечности. Они наполняют нашу жизнь, надо только высветить их вовремя. Расценивал их так Игорь или нет, неизвестно. Но ведь работы истинного художника, как и писателя, говорят порой больше, чем собирался сказать сам автор. И они всегда многомерные…

Картина того же периода - «Одиночное плавание»: мужчина находится в лодке, спиной к зрителю и лицом к солнцу. Мощный, крепко стоящий на ногах, распахнул себя навстречу морю и небу, рубаха парусит на ветру. Может быть, это автопортрет? Самоощущение художника, который чувствует свою силу, простор, волю. И в то же время - бездна под ногами, лодка - не мать-земля, может и покачнуться, нужно ловить равновесие.

Кстати пришелся разговор с апатитской художницей Ириной Ситдиковой. Она вспомнила одну работу Чайковского, которая не вошла в буклет, - была быстро продана. Там тоже фигурировала лодка, но ее внутреннее пространство как бы заполнил собой силуэт человека. Кто-то из первых зрителей картины высказал мнение, что мрачно, похоже на гроб, пессимистично. А Игорь тогда объяснил свою мысль: «Это похоже на ощущение, когда вечером ты лежишь на диване с хорошей книжкой, вокруг темно, только настольная лампа горит. И ты размышляешь о прочитанном, о жизни. И в этот момент можно ощутить, как ты плывешь по реке жизни. И конечно, в этой «лодке» ты один, сам с собой…».

- Вот чем ценен настоящий художник, он может воплотить в образ вроде бы непередаваемую мысль и ощущение, - поясняет Ирина.

О том же говорит и Маргарита Момотова, около десяти лет работавшая с Игорем Чайковским в «Галерее» (теперь уже близко к тому и сотрудничество с Игорем Клюшкиным): «Работы Игоря привлекают своими красками, своим глубинным смыслом. Он не любил объяснять - «смотри, думай сама, что ты увидишь, то и правильно», но порой все-таки раскрывал свою мысль. С ним было очень интересно».

Работы 2005 года наполнены цветом и солнечным теплом: «Обнаженная», «Австралия», «Попугай на стеклянном колпаке»… И опять вспоминаются слова Ирины Ситдиковой: «Он был человеком-солнцем, от него всегда исходило тепло, даже если сам был в плохом настроении, хотя это бывало редко. Он позитивно смотрел на жизнь и считал, что в конечном итоге все к лучшему».

А вот автопортрет 2005 года выдает совершившийся надлом. Игорь изобразил себя в летчицком шлеме (мечта детства, как видно) - и такая грусть в лице и глазах…

Недолгая жизнь суждена была Игорю Чайковскому, ушел он преждевременно, извел себя, чего уж там. Как будто для этой вспышки и приходил на землю, а после нее и жить ему стало скучно. Впрочем, жизнь, как и творчество, можно интерпретировать по-разному. Собственно, жизнь - это и есть творчество. В случае с Игорем Чайковским это тем более верно.

Опубликовано: Мурманский вестник от 11.04.2018

comments powered by HyperComments

Интересное
Загрузка...









Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg